?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

МОСКВА. 10 октября 2016 г. ЖИВОЙ ЖУРНАЛ "ПРАВДА О КАТЫНИ"

10 октября 2016 г. в Московский городской суд направлена апелляционная жалоба на постановление федерального судьи Останкинского районного суда г. Москвы Бахвалова А. В., оставившего 30 сентября 2016 г. без удовлетворения жалобу в порядке ст. 125 УК РФ на незаконный отказ в приёме Останкинским межрайонным следственным отделом заявления о преступлении по ст. 354.1 УК РФ «Реабилитация нацизма».


________________________________________________________________

Комментарий "Правды о Катыни":

Апелляция в Московский городской суд получилась очень многословной и объёмной – семь страниц текста, не считая приложений. Это больше, чем в жалобе в Останкинский районный суд на незаконный отказ дежурным следователем Ходаковым в приёме заявления о преступлении, неправосудное решение по которой обжалуется в апелляционном порядке, и даже больше, чем в исходном заявлении о преступлении в Останкинский следственный отдел, послужившем поводом для начала судебной тяжбы.

Однако сократить размер апелляции не представляется возможным, поскольку проблема, затронутая этой судебной тяжбой, напрямую упирается в опаснейший системный порок современной российской правоохранительной системы, затрудняющий гражданам России доступ к правосудию и разрушающий базовые основы правопорядка в стране.

Суть проблемы состоит в том, что в 2012 г. у российских граждан государством была официально отобрана легальная возможность эффективными способами бороться с преступлениями российских следователей, прокуроров и судей в случае вынесения ими заведомо неправосудных решений. В нормальных странах такие решения считаются преступными и по этой причине подлежат преследованию в уголовном порядке. В России формально они тоже считаются преступными и должны преследоваться по нормам главы 12 «Преступления против правосудия» Уголовного кодекса РФ.

Однако на практике после 2012 г. российские граждане лишены возможности использовать государственно-правовой институт уголовного преследования для борьбы с преступлениями следователей, прокуроров и судей. Это стало возможным после издания 11 октября 2012 г. Следственным комитетом России ведомственной «Инструкции об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации».

Вместо эффективной борьбы с преступлениями следователей, прокуроров и судей путем подачи заявлений об их преступлениях в правоохранительные органы для возбуждения уголовного преследования, российское государство в лице Следственного комитета теперь предписывает своим гражданам в таких случаях обращаться с частными жалобами к прямым руководителям этих преступников или жаловаться в различные государственные, политические и общественные организации. По эффективности это примерно то же самое, что жертве вооруженного ограбления обращаться к главарю банды с просьбой вернуть отобранные его бандитами деньги или жаловаться на ограбление во Всероссийское общество защиты прав потребителей.

Конкретный правовой механизм лишения граждан России права на эффективную защиту от преступлений следователей, прокуроров и судей очень прост и очень циничен.

По закону, преступления следователей, прокуроров и судей относятся к подсудности Следственного комитета России. Соответственно, заявления о таких преступлениях направляются в соответствующие следственные органы Следственного комитета, на территории которых произошли эти преступления. Согласно ч. 1 ст. 144 УПК РФ любое заявление о преступлении подлежит обязательному приёму и регистрации. Никаких исключений от этого правила законом не предусмотрено. В том числе, и для заявлений о преступлениях, совершённых следователями, прокурорами или судьями.

Однако на практике от российских граждан такие заявления о преступлении не принимаются. Точнее, в следственных отделах их формально принимают, - но регистрируют не в качестве «сообщения о преступлении», а в качестве так называемого «обращения гражданина». Что для обратившегося с заявлением о преступлении ещё хуже, чем формальный отказ в его приёме – поскольку абсолютное большинство граждан вообще не понимает, что уже в момент подачи ими заявления о преступлении следователи Следственного комитета наотрез отказали им не только в возбуждении уголовного дела, но и в какой-либо реальной проверке сообщаемых в правоохранительный орган фактов.

Через полтора-два месяца (в лучшем случае!) такой гражданин получит по почте пустую и оскорбительную «отписку» из следственного органа с витиевато-загадочной фразой по типу «…в Вашем обращении отсутствуют достаточные объективные данные, указывающие на совершение указанным лицом какого-либо преступления, подследственного в соответствии со ст. 151 УПК РФ, органам Следственного комитета Российской Федерации» и ссылкой на пункт 20 «Инструкции об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации, утвержденной приказом Следственного комитета России от 11 октября 2012 г. № 72». После чего будет долго и мучительно пытаться понять, что всё это означает.

А означает это то, что его заявление о преступлении вообще никак не рассматривали и не проверяли – поскольку оно сообщает о преступлених людей из отдельной, высшей, особо привилегированной касты российского общества. Что люди из этой касты теперь официально возвышаются в современной России над законом и над обычными гражданами, и по этой причине не подлежат уголовной ответственности за свои должностные преступления.

Самое страшное – что перечень должностных лиц, по собственному усмотрению включаемых следователями СКР в эту «касту неприкасаемых», точнее, в «новорусскую опричнину», постоянно увеличивается. Например, в 2015 г. участники «Правды о Катыни» столкнулись с тем, что органы Следственного комитета со ссылкой на пункт 20 своей ведомственной инструкции незаконно отказываются принимать заявления о преступлениях не только следователей, прокуроров и судей, но также членов Совета Федерации, руководящих сотрудников государственных музейных организаций и журналистов государственных телеканалов.

В 2016 г., действуя в строгом соответствии с афоризмом «Безнаказанность рождает вседозволенность», сотрудники Останкинского следственного отдела пошли ещё дальше – со ссылкой на пресловутый «двадцатый пункт» незаконно отказались принять заявление о преступлении, совершённом авторами учебника истории (т. е. частными лицами!) и руководителями ООО «Издательство “Дрофа”» (т. е. частного предприятия!). Причём Останкинская межрайонная прокуратура и Останкинский районный суд их в этом незаконном деянии полностью поддержали.

Посмотрим, как на это отреагирует Московский городской суд.

Сергей Стрыгин
10 октября 2016 г.


________________________________________________________________


Текст апелляционной жалобы:

В Московский городской суд
через Останкинский районный суд

федеральный судья Бахвалов А. В.
жалоба № 3/10-134/16

от гражданина Стрыгина С. Э.
(в интересах Джугашвили Е. Я.)


АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ЖАЛОБА
на постановление суда по жалобе в порядке ст. 125 УПК РФ

2.09.2016 г. я обратился в Останкинский МСО СУ СВАО ГСУ СК РФ по гор. Москве с заявлением о преступлении (л. д. 5-11). Однако, в нарушение требований ч. 1 ст. 144 УПК РФ и п. 22 «Инструкции об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации», утвержденной приказом Следственного комитета России от 11 октября 2012 г. № 72 дежурный следователь капитан юстиции Ходаков И. А. незаконно, необоснованно и немотивированно отказал в приёме и регистрации моего заявления о преступления в качестве «сообщения о преступлении», после чего принял и зарегистрировал данное заявление о преступления в качестве «обращения гражданина» (л. д. 12-13).

5.09.2016 г. незаконный отказ в приёме и регистрации заявления о преступлении был обжалован мной в порядке ст. 124 УПК РФ руководителю следственного органа (л. д. 14-15). По состоянию на 15:40 мск 6.10.2016 г. ответ на данную жалобу должностными лицами Останкинского МСО СУ СВАО ГСУ СК РФ по гор. Москве подготовлен ещё не был (приложение 1).

6.09.2016 г. материал по моему заявлению о преступлении от 2.09.2016 г. для организации проведения проверки был направлен из Останкинского МСО СУ СВАО ГСУ СК РФ по гор. Москве в Центр по противодействию экстремизму УВД по СВАО ГУ МВД России по гор. Москве (л. д. 29, 31).

9.09.2016 г. незаконный отказ в приёме и регистрации заявления о преступлении был обжалован мной в порядке ст. 124 УПК РФ в Останкинскую межрайонную прокуратуру (л.д. 16-18). Указанная жалоба 12.09.2016 г. была отослана сопроводительным письмом №1203/7245-2016 для рассмотрения по существу обратно в Останкинский МСО СУ СВАО ГСУ СК РФ по гор. Москве (т. е. направлена на рассмотрение тому органу, чьи незаконные действия обжаловались) (л. д. 30).

14.09.2016 г. незаконный отказ в приёме и регистрации сообщения о преступлении был обжалован мной в порядке ст. 125 УПК РФ в Останкинский районный суд гор. Москвы. Открытое судебное заседание по рассмотрению жалобы состоялось 30.09.2016 г. По результатам заседания постановлением федерального судьи Бахвалова А. В. от 30.09.2016 г. жалоба оставлена без удовлетворения (л. д. 44-45).

Данное постановление является незаконным и необоснованным, поскольку суд первой инстанции неправильно определил предмет обжалования.

Моё заявление в следственный отдел не являлось перепиской на отвлеченные темы, я сообщил о совершенном преступлении и просил проверить конкретные факты. Отказ в приёме заявления о преступлении я обжаловал на основании ч. 5 ст. 144 УПК РФ как незаконное, необоснованное и немотивированное процессуальное решение следователя.

Основанием оставления жалобы без удовлетворения суд указал отсутствие в моём заявлении от 2.09.2016 г. должных сведений об обстоятельствах, указывающих на признаки преступления (л. д. 44).

Считаю, что вывод суда первой инстанции об отсутствии в моём заявлении о преступлении должных сведений об обстоятельствах, указывающих на признаки преступления, не основан на законе, является необоснованным, абсолютно голословным и противоречит фабуле уголовного дела, юридическим фактам и доводам, изложенным в заявлении о преступлении от 2.09.2016 г. (л. д. 5-11), жалобе в порядке ст. 124 УПК РФ от 5.09.2016 г. (л. д. 14-15), жалобе в порядке ст. 124 УПК РФ от 9.09.2016 г. (л .д. 16-18), жалобе в порядке ст. 125 УПК РФ от 14.09.2016 г. (л. д. 1-4), выступлении представителя заявителя с обоснованием жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ (л. д. 40-41), его реплике и ответах на вопросы в открытом судебном заседании (приложение 2).

Единственным юридическим основанием для данного незаконного, необоснованного и немотивированного вывода суда первой инстанции послужило выступление в открытом судебном заседании 30.09.2016 г. прокурора Карпова А. В., голословно заявившего о своём мнении про отсутствие в заявлении о преступлении от 2.09.2016 г. сведений об обстоятельствах, указывающих на признаки преступления (л. д. 43).

Сопроводительное письмо в Центр по противодействию экстремизму УВД по СВАО ГУ МВД России по гор. Москве от 6.09.2016 г., истребованное судом из Останкинского МСО СУ СВАО ГСУ СК РФ по гор. Москве в качестве доказательства (л. д. 31), содержит в себе лишь информацию о том, что оснований для проведения проверки «материала по обращению Стрыгина С. Э. от 2.09.2016 г.» в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ в настоящее время не имеется, но не содержит никаких сведений о правовых основаниях вынесения процессуального решения об отказе в приёме 2.09.2016 г. от гражданина Джугашвили Е. Я. заявления о преступлении.

В правовом отношении важно отметить, что мнение прокурора о содержании сведений, изложенных в заявлении о преступлении, было выработано им не на основании сведений из документов, приложенных к этому заявлению о преступлении в качестве доказательств, а установлено исключительно на основании догадок, предположений и домыслов о фактическом содержании указанных доказательств – поскольку материал по заявлению от 2.09.2016 г. на 59 листах был ещё 6.09.2016 г. отослан в Центр противодействия экстремизму МВД УВД по СВАО ГУ МВД России по гор. Москве (л. д. 29, 31) и по этой причине до начала и во время судебного заседания с ним не могли ознакомиться ни прокурор, ни суд. Отсутствовали копии указанных документов и в материалах производства Останкинской межрайонной прокуратуры по жалобе в порядке ст. 124 УПК РФ от 9.09.2016 г. (л. д. 16-18, 30).

Возражения на вышеуказанное голословное заявление прокурора Карпова А. В., высказанные представителем заявителя в его реплике, суд во внимание не принял. В том числе, судом при этом был полностью проигнорирован имеющий принципиальное значение довод представителя заявителя о том, что при принятии процессуального решения об отказе в приёме заявления о преступлении следователь, вопреки положениям ч. 1 ст. 17 УПК РФ, не оценил изложенные в заявлении о преступлении сведения о фактах установленным процессуальным законом способом – по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью (приложение 2).

Полагаю, что в действительности в заявлении о преступлении, направленном 2.09.2016 г. Джугашвили Е. Я. в Останкинский МСО СУ СВАО ГСУ СК РФ по гор. Москве, должным образом изложены достаточные данные для обоснованного вероятностного вывода о наличии события преступления. Соответственно, при наличии такого вероятностного вывода, у дознавателя, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа в силу требований ч. 1 ст. 144 УПК РФ возникает процессуальная обязанность принять сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении.

При этом следует подчеркнуть, что даже на более поздних этапах досудебных процессуальных действий – этапах рассмотрения и разрешения сообщения о преступлении в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ – для констатации наличия основания для возбуждения уголовного дела следователю не требуется достоверного знания о том, что событие преступления имело место. Закон и в этих случаях говорит не о факте преступления, а лишь о его признаках и наличии достаточных данных, указывающих на эти признаки.

Тем более, не требуется следователю такого достоверного знания о событии преступления для констатации наличия основания для приёма от заявителя заявления о преступлении и последующей регистрации принятого заявления в качестве «сообщения о преступлении». Из смысла и содержания главы 19 УПК РФ «Поводы и основание для возбуждения уголовного дела» следует обратное – что, напротив, принятие следователем процессуального решения об отказе в приёме заявления о преступлении возможно лишь при наличии у него достоверного знания для обоснованного бесспорного вывода об отсутствии события преступления. Подобная процессуальная норма закреплена законодателем в вышеупомянутой ч. 1 ст. 144 УПК РФ, устанавливающей для следователя императивную, а не диспозитивную обязанность принять и проверить заявление о любом преступлении.

Согласно «Комментарию к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейному) под редакцией А. П. Рыжакова» (9-е издание, перераб., 2014 г.) под термином «достаточные данные» в уголовно-процессуальном праве понимается совокупность материалов (доказательств), которая порождает достоверное знание о бесспорном наличии в поводе для возбуждения уголовного дела процессуально значимых признаков объективной стороны состава преступления.

В силу положений п. 1 ч. 1 ст. 140 УПК РФ, поводом для возбуждения уголовного дела в обжалуемом случае являлось заявление о преступлении от 2.09.2016 г. В этом заявлении бесспорно имеются в наличии уголовно-процессуально значимые существенные признаки двух деяний, запрещенных Уголовным кодексом РФ под страхом наказания:



Деяние 1. Отрицание фактов,
установленных приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси

В заявлении о преступлении от 2.09.2016 г. в явном виде указаны три конкретных юридических факта, отрицаемых авторами и распространителями учебника «История России: начало XX – начало XXI века. 10 класс» (М., «Дрофа», 2016), а именно, – факт виновности военнослужащих нацистской Германии в массовом убийстве в сентябре 1941 г. 11.000 польских офицеров-военнопленных в Катынском лесу близ Смоленска, факт персональной виновности в организации данного особо тяжкого военного преступления подсудимого Германа Геринга и факт персональной виновности в организации данного особо тяжкого военного преступления подсудимого Альфреда Йодля (л. д. 6).

Материальной формой отрицания фактов является распространение заведомо ложных сведений, отрицающих указанные юридические факты.

В заявлении о преступлении также указан конкретный способ распространения заведомо ложных сведений, использованный авторами и распространителями для исполнения собственных преступных намерений по отрицанию фактов, установленных приговором Международного военного трибунала, – целенаправленное распространение учебника «История России: начало XX – начало XXI века. 10 класс» (М., «Дрофа», 2016) среди учащихся и учителей общеобразовательных школ (л. д. 5).

Установление трёх этих юридических фактов приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси подтверждено ссылками на процессуальное решение Международного военного трибунала от 14 февраля 1946 г. и на приговор Международного военного трибунала от 1 октября 1946 г. (л. д. 6).

В качестве доказательства факта совершения деяния в заявлении о преступлении приведена точная цитата из учебника с заведомо ложными сведениями, отрицающими юридические факты, установленные приговором Международного военного трибунала, и приложены сканы соответствующих страниц печатного издания (л. д. 5-6, 10).



Деяние 2. Распространение заведомо ложных сведений
о деятельности СССР в годы Второй мировой войны

В заявлении о преступлении от 2.09.2016 г. в явном виде указаны заведомо ложные сведения о деятельности руководства СССР весной 1940 г., распространенные авторами и распространителями учебника «История России: начало XX – начало XXI века. 10 класс» (М., «Дрофа», 2016), а именно, – утверждения о факте мифического расстрела польских военнопленных из пяти лагерей, самым известным из которых стал лагерь в Катыни, общей численностью, согласно архивным документам, 21.857 человек, якобы совершённом на территории СССР по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. (л. д. 6-7).

В заявлении о преступлении также указан конкретный способ распространения заведомо ложных сведений, использованный авторами и распространителями для исполнения собственных преступных намерений по разрушению исторической памяти человечества о Второй мировой войне и её итогах – целенаправленное распространение учебника «История России: начало XX – начало XXI века. 10 класс» (М., «Дрофа», 2016) среди учащихся и учителей общеобразовательных школ (л. д. 5).

Заведомая ложность этих сведений подтверждена ссылкой на факты, признанные в судебном порядке решением Тверского районного суда гор. Москвы от 14 февраля 2012 г. по гражданскому делу № 2/400-2012 общеизвестными обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании. Кроме того, заведомая ложность этих сведений подтверждена ссылкой на правовые оценки Главной военной прокуратуры, сделанные по результатам расследования в 1990-2004 гг. «катынского» уголовного дела № 159 и изложенные в постановлении о прекращении уголовного дела № 159 от 21 сентября 2004 г., меморандумах РФ в ЕСПЧ по делу «Яновец и другие против России» от 19 марта 2010 г., 13 октября 2010 г., 30 ноября 2012 г. и 17 января 2013 г., а также сканом подлинника «Справки 1-го Спецотдела МВД о количестве осужденных по делам органов НКВД-МГБ-МВД за 1939-1953 годы» от 11 декабря 1953 г., приложенным к заявлению о преступлении в качестве приложения (л. д. 7-9).

В качестве доказательства факта совершения деяния в заявлении о преступлении приведена точная цитата из учебника с заведомо ложными сведениями о деятельности руководства СССР в годы Второй мировой войны и приложены сканы соответствующих страниц печатного издания (л. д. 5-6, 10).


Бесспорность указанных выше уголовно-процессуально значимых признаков обоих этих деяний устанавливается фактом выпуска издательством «Дрофа» в 2016 г. учебника «История России: начало XX – начало XXI века. 10 класс», который не отрицается ни следователем, ни руководителем следственного органа, ни прокурором, ни судом первой инстанции.

Объектом преступления, на который были направлены оба этих деяния, являются охраняемые уголовным законом общественные отношения, связанные с сохранением исторической памяти человечества о Второй мировой войне и её итогах.

Кроме того, в заявлении о преступлении от 2.09.2016 г. в достаточном объёме приведены также и другие необходимые сведения об обстоятельствах, указывающих на признаки преступления, установленные ст. 14 УК РФ «Понятие преступления», а именно, – сведения об обстоятельствах, указывающих на виновность, общественную опасность, противоправность и наказуемость обоих вышеописанных деяний. В качестве таких сведений в заявлении от 2.09.2016 г. в явном виде указана статья 354.1 УК РФ «Реабилитация нацизма», включенная законодателем в раздел XII «Преступления против мира и безопасности человечества» УК РФ, запрещающая перечисленные выше деяния авторов и распространителей учебника «История России: начало XX – начало XXI века. 10 класс» (М., «Дрофа», 2016) под страхом уголовного наказания в виде лишения свободы на срок до пяти лет.

Согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ № 1 от 10.02.2009 г. «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ», помимо постановлений дознавателя, следователя и руководителя следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела и о прекращении уголовного дела судебному обжалованию в соответствии с ч. 1 ст. 125 УПК РФ подлежат иные решения и действия (бездействие) должностных лиц, принятые на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, если они способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства или иных лиц, чьи права и законные интересы нарушены, либо могут затруднить доступ граждан к правосудию. При этом к иным решениям и действиям (бездействию), затрудняющим доступ граждан к правосудию, следует относить такие действия (бездействие) либо решения должностных лиц, ограничивающие права граждан на участие в досудебном производстве по уголовному делу, которые создают гражданину препятствие для дальнейшего обращения за судебной защитой нарушенного права. К ним относятся, например, отказ в приёме сообщения о преступлении либо бездействие при проверке этих сообщений.

Оставив жалобу от 14.09.2016 г. без удовлетворения, суд первой инстанции не проверил законность и обоснованность действий (бездействия) дежурного следователя Ходакова И. А. по моему заявлению о преступлении от 2.09.2016 г., чем сам затруднил мне доступ к правосудию.

В связи с вышеизложенным, руководствуясь ч. 1 ст. 17 УПК РФ и п. 6 ст. 389.20 УПК РФ, прошу:

1. По своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности доказательств, имеющихся в досудебном производстве по уголовному делу о попытке реабилитации нацизма авторами и распространителями учебника «История России: начало XX – начало XXI века. 10 класс» (М., «Дрофа», 2016), руководствуясь при этом законом и совестью, дать законную, обоснованную и мотивированную правовую оценку сведениям о фактах, содержащимся в заявлении о преступлении от 2.09.2016 г., на предмет наличия или отсутствия в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

2. Постановление Останкинского районного суда гор. Москвы от 30 сентября 2016 г. года об оставлении моей жалобы от 14.09.2016 г. без удовлетворения отменить и направить материал на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

Приложения:
1. Копия заявления от 6.10.2016 г. в Останкинский МСО о незамедлительной выдаче ответа на жалобу от 5.09.2016 г. с отметкой о дате и времени приёма - 1 лист
2. Копия замечаний от 6.10.2016 г. на протокол судебного заседания - 2 листа


Представитель заявителя: ______________ С. Э. Стрыгин
гор. Москва, 10 октября 2016 г.
______________________________________________________________________________
Приложение 1

______________________________________________________________________________
Приложение 2


________________________________________________________________


Текст дополнительной апелляционной жалобы от 18 октября 2016 г.:

В Московский городской суд
через Останкинский районный суд

федеральный судья Бахвалов А. В.
жалоба № 3/10-134/16

от гражданина Стрыгина С. Э.
(в интересах Джугашвили Е. Я.)


ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ЖАЛОБА
на постановление суда по жалобе в порядке ст. 125 УПК РФ


В дополнение к апелляционной жалобе от 10 октября 2016 г. считаю необходимым сообщить следующее.

В соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя должны быть законными, обоснованными и мотивированными.
Под законностью постановления подразумевается правильное применение процессуального и уголовного закона, иных законов и подзаконных актов; под его обоснованностью понимается наличие достаточных данных, подтверждающих выводы судьи материалами судебного производства; под мотивированностью понимается указание в постановлении достаточных доводов принятого решения.
Это же усматривается и из содержания п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 г. № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 УПК РФ», в соответствии с которым помимо указанного в ч. 4 ст. 7 УПК РФ, решение суда должно быть основано на исследованных материалах с проверкой доводов, приведенных заявителем.
Полагаю, что постановление судьи Останкинского районного суда гор. Москвы Бахвалова А. В. от 30 сентября 2016 г. законным, обоснованным и мотивированным не является по нижеследующим основаниям:

1. В соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК РФ следователь, руководитель следственного органа обязаны принять, проверить сообщение о любом (выделено мною) совершенном или готовящемся преступлении и в пределах компетенции, установленной настоящим Кодексом, принять по нему решение в срок не позднее 3 суток со дня поступления указанного сообщения.
Таким образом, в соответствии с Законом какой-либо возможности отказать гражданину в приёме, регистрации и разрешении заявления о преступлении не существует. Фактически, суд первой инстанции своим противоправным решением от 30.09.2016 г. поддержал не основанную на законе практику следственных органов по опосредованному отказу в приёме от граждан заявлений о преступлении путем регистрации их не в качестве «сообщений о преступлении», а в качестве «обращений гражданина».

2. В соответствии с ч. 1 ст. 1 УПК РФ порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается УПК РФ, основанным на Конституции Российской Федерации, и ничем иным.
Однако судья Бахвалов А. В. при вынесении своего постановления по жалобе не принял во внимание требование процессуального закона о законности и обоснованности судебного решения, сославшись в обоснование своего постановления лишь на подзаконный акт – ведомственную инструкцию, утвержденную приказом Председателя СК России от 11 октября 2012 года № 72 (л. д. 44).

3. Судья, принимая 30.09.2016 г. судебное решение, в нарушение ч. 1 ст. 1, ч. 4 ст. 7 УПК РФ и п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 г. № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 УПК РФ», заявление Джугашвили Е.Я. о преступлении от 2.09.2016 г. и прилагающиеся к нему материалы не истребовал, в результате чего их в судебном заседании не изучил.

4. Кроме того, в нарушение положений ч. 4 ст. 7 УПК РФ, решение судьи Бахвалова А. В. не мотивировано. Не ясно, по каким причинам и на основании каких доводов он пришел к выводу, что в заявлении о преступлении от 2.09.2016 г. не содержится должных сведений, указывающих на признаки преступления, предусмотренного ст. 354.1 «Реабилитация нацизма» УК РФ.

5. Суд первой инстанции также не придал никакого правового значения тому факту, что заявление о преступлении точно такого же содержания 9.09.2016 г. было беспрекословно принято и зарегистрировано в качестве «сообщения о преступлении» сотрудниками ОМВД по району Останкинский (л. д. 3, 25). Фактически этим суд создал противоправный судебный прецедент и легализовал возможность для нарушения сотрудниками правоохранительных органов единства правоприменительной практики в приёме на территории Российской Федерации заявлений о преступлении, установленного совместным приказом Генеральной прокуратуры РФ, МВД РФ, МЧС РФ, Минюста РФ, ФСБ РФ, Министерства экономического развития и торговли РФ и Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков от 29 декабря 2005 г. N 39/1070/1021/253/780/353/399 «О едином учете преступлений» (в редакции от 20 февраля 2014 г.)

6. 5.10.2016 г. при ознакомлении в канцелярии Останкинского районного суда с материалами производства по жалобе № 3/10-134/16 выяснилось, что 16 сентября 2016 г. федеральным судьей Бахваловым А. В. были произвольно изменены сроки судопроизводства по данной жалобе.
В нарушение положений ч. 3 ст. 125 УПК РФ, без моего и доверителя участия, а также без участия представителя следственного органа и прокурора, судьей в этот день единолично было проведено судебное заседание, на котором принято не основанное на законе решение о переносе судебного заседания на 30 сентября 2016 года (л. д. 27). В результате производство по жалобе, не представляющей никакой сложности, вместо установленных законом 5-ти суток, необоснованно длилось 16 дней, т. е. в три раза больше.
Важно отметить, что ни о судебном заседании 16.09.2016 г., ни о судебном заседании 30.09.2016 г. ни я, ни мой доверитель от суда никаких уведомлений не получали.
Указанные действия федерального судьи Бахвалова А. В. нарушают положения ст. 6.1 УПК РФ о разумном сроке уголовного судопроизводства, положения ст. 232 УПК РФ о порядке вызова в судебное заседание и затрудняют мне и моему доверителю доступ к правосудию.

7. Кроме того, суд отказал мне в удовлетворении жалобы в интересах некоего Джугашвили Я. Е. Мною такая жалоба в Останкинский суд не подавалась, моим доверителем является Джугашвили Евгений Яковлевич, в связи с чем моя жалоба в интересах Джугашвили Е. Я. судом не рассмотрена.


Согласно ч. 2 и ч. 3 ст. 389.15 УПК РФ, основаниями для отмены судебного решения в апелляционном порядке являются существенное нарушение уголовно-процессуального закона и/или неправильное применение уголовного закона;
Полагаю, что судом первой инстанции допущены существенные нарушены норм УПК РФ, а именно, ст.ст. 1, 7, 125 УПК РФ, выразившиеся в вынесении судом решения, не основанного на нормах закона, в необоснованности и немотивированности решения, в выходе суда за пределы своей компетенции при оценке доказательств, в нарушении судом установленной законом процедуры рассмотрения жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ и нарушении процессуальных сроков ее рассмотрения.

В связи с вышеизложенным, руководствуясь ст.ст. 125, 389.1 УПК РФ, прошу признать действия дежурного следователя Останкинского МСО Ходакова И.А., связанные с уклонением от регистрации сообщения о преступлении, предусмотренном ст. 354.1 УК РФ, незаконными и необоснованными, и обязать руководителя названного МСО устранить допущенные нарушения закона.


Представитель заявителя: ______________ С. Э. Стрыгин

гор. Москва, 18 октября 2016 г.


Comments

( 1 comment — Leave a comment )
livejournal
Oct. 10th, 2016 05:03 am (UTC)
Выданная судьей Бахваловым индульгенция на реабилита
Пользователь rp_kom2015 сослался на вашу запись в своей записи «Выданная судьей Бахваловым индульгенция на реабилитацию нацизма обжалована в Мосгорсуд » в контексте: [...] взят у в Выданная судьей Бахваловым индульгенция на реабилитацию нацизма обжалована в Мосгорсуд [...]
( 1 comment — Leave a comment )